— Сейчас о пекинской Олимпиаде говорят много, все больше используя превосходные степени. На ваш взгляд, что собой представляют Игры в Пекине: это планка, к которой нужно стремиться, или же опыт, который можно взять и использовать в дальнейшем?
— Главное — не нужно пытаться что-то повторять. Великая мудрость олимпийского движения заключается в том, что у организационных комитетов нет секретов. Мы можем учиться друг у друга. Для этого есть специальная программа обмена олимпийскими знаниями, которая называется «Обозреватели».
Точно так же, как китайские коллеги сейчас предоставили нам все возможности для работы, так и мы, когда придет наша очередь, будем принимать участие в подобных программах. И мы сейчас уже заботимся о том, чтобы все наши знания, в том числе и те, которые уже нами накоплены, были потом переданы дальше в таком виде, чтобы ими можно было пользоваться. Это непрерывный цикл, когда четыре оргкомитета находятся в постоянном взаимодействии.
Пекин сейчас уходит, но уже в следующем году определится столица Игр 2016 года, и обойма опять наполнится. Сейчас Сочи — как младший ученик в классе. И мы пользуемся уникальной возможностью получать от наших старших товарищей все необходимые нам знания.
Для нас Игры, точнее, их оценка существенно отличается от той, которую ставит массовый зритель. Мы были на Играх изнутри. Для нас Игры — это мозаика реализации различных функций. От аккредитации, проживания, управления транспортом и спортивными объектами до обеспечения безопасности.
Диалектика развития олимпийского движения подразумевает, что каждые последующие Игры должны быть лучше предыдущих. И Сочи пройдет свой путь — так же, как Лондон и Ванкувер. Игры в этих городах, конечно, будут отличаться от пекинских. Наша задача в том, чтобы они отличались в лучшую сторону.
— Судя по всему, это непростая задача.
— Безусловно, планка китайцами поставлена очень высокая. Игры организованы на самом высоком уровне, который только был возможен в современной истории. Я снимаю шляпу перед предвидением китайцев. Они еще в 2001 году детально проработали базовые, стратегические решения, такие как организация транспортных потоков, логистика, управление спортивными объектами. И расчет оказался точным. Это то, что предстоит сделать каждому оргкомитету и что мы между собой называем «угадать будущее».
Именно поэтому в системах информационного обеспечения наших Игр мы сейчас прорабатываем три различных варианта специальных устройств, которые позволят сделать жизнь тех, кто приедет на Игры, очень удобной и комфортной. Мы понимаем, что у нас не будет времени исправить ошибку, если она вдруг возникнет. А желание превзойти даже высокий китайский уровень есть. Поэтому и работаем над разными вариантами, создавая себе запас прочности.
Китайцам в 2001 году свое будущее угадать удалось. Они спрогнозировали с запасом инфраструктуру, которая достойно выдержала испытания экстремальными нагрузками в 2008-м. Кроме того, им удалось оставить несомненное историческое наследие для будущих поколений.
— Было что-то такое в Китае, на что вы по каким-либо причинам еще не обратили внимания во время своей работы?
— Олимпийские игры — это огромное событие. И в мире немного людей, обладающих специальными олимпийскими знаниями, которые имеют опыт участия в подготовке Олимпиад. Они мигрируют от одних Игр к другим и несут определенные знания.
Наша задача как раз в том, чтобы создать новое поколение таких специалистов именно в нашей стране. Задача амбициозная, и в ней нам поможет Олимпийский университет, который будет создан в Сочи для подготовки специалистов по всем функциям, которые необходимы для проведения крупнейших спортивных и социальных мероприятий. Нами определены несколько вещей, которые на этапе проектирования не были известны оргкомитету и не были описаны в технических требованиях Международного олимпийского комитета, но которые, несомненно, являются заслуживающими внимания, исходя из пекинского опыта. Эти задачи лежат в области управления спортивными объектами, транспортной инфраструктурой... Мы свои выводы сделали и сейчас будем вносить дополнения в проектную документацию.
— А что-то такое в Пекине было, что захотелось просто взять и перенести на свою почву, ничего не меняя? Знаете, как говорят, тупо скопировать.
— На меня неизгладимое впечатление произвело то, как город был готов к приему людей с ограниченными возможностями. Например, для слабовидящих в Пекине сделаны специальные дорожки. Они не только другого цвета, что позволяет ориентироваться людям с ослабленным зрением, но и покрыты другим материалом. Причем все это сделано не только в олимпийской части Пекина, но и по всему городу, по всей стране. Сама инфраструктура современного Пекина изначально проектировалась с учетом требований людей с ограниченными возможностями. Это и пандусы, и звуковые сигналы на улицах и в подземных переходах, и специальный транспорт. Все это закладывается сейчас и в Сочи. И Сочи, на мой взгляд, может стать неким стандартом решения этих вопросов для всей страны. И еще об одном, что можно и нужно сделать в Сочи, используя китайский опыт. Мне в рамках одной программы МОК, которая занимается исследованием воздействия Игр на регион, удалось проехать по нескольким китайским городам, и меня поразило то, как они буквально жили Играми. То, как нация была вовлечена в олимпийский проект. Это производит очень сильное впечатление. Во всех крупных городах были установлены огромные экраны на улицах для массового просмотра соревнований. Очень удачно была организована система продажи сувенирной продукции. Это предстоит сделать и нам в России.
— Было ли в Китае что-то, о чем вы бы с сожалением сказали, что вот этого мы ни повторить, ни превзойти тем более не сможем?
— В принципе нет. Все, что я видел в Китае, делали люди и для людей. И я уверен, что наши планы не менее амбициозны и произведут, после того как будут реализованы, не меньшее впечатление. Я был в Пекине еще до того, как в 2001-м он получил право на проведение Игр. Пекин тогда и сейчас — это два разных города. Надеюсь, что такой же эффект будет и в Сочи.
— Некоторые сейчас сравнивают пекинскую Олимпиаду с московской. В том смысле, что так провести Игры может только страна с определенным государственным устройством.
— Я внимательно изучал все бизнес-проекты, которые относились к олимпийской инфраструктуре. И абсолютно уверенно заявляю, что ни один из них не был сделан, что называется, для показухи. Все было экономически просчитано и обосновано. Вообще, с точки зрения экономики Игры в Пекине — одни из самых эффективных. Китайцы считали деньги. И сразу же внимательно подходили к вопросу о том, как будет использоваться олимпийская инфраструктура после Игр. Для них это было не менее важно, чем сами Игры.
— Сейчас вы отправились на Параолимпийские игры. Это две разные Олимпиады или одна является продолжением другой?
— Это два абсолютно разных события, владельцами которых являются две разные организации: Международный олимпийский комитет и Международный параолимпийский комитет. Но сейчас оба комитета заключили соглашение о партнерстве, и современные комитеты не делятся на олимпийский и параолимпийский. Мне кажется, это очень правильное решение, которое говорит о равенстве возможностей и справедливости отношений. И тем не менее своя специфика у Параолимпийских игр существует: меньше видов, меньше участников. Но есть определенные дополнительные требования. И нам в Пекине теперь надо разобраться во всех деталях проведения Параолимпийских игр. По опыту посещения Параолимпийских игр в Турине могу сказать, что это очень зрелищные соревнования, это фестиваль сильных, и прежде всего духом, людей, которые являются образцом поведения для молодого поколения. На Параолимпийские игры приезжают самые сильные атлеты, и накал борьбы там ничем не отличается от обычной Олимпиады. Все выглядит очень достойно и красиво.
— А самое главное впечатление от Игр?
— Китай жил этими Играми. Это действительно были Игры всей страны. Китайцы улыбались. Они были рады всем, кто приехал на эти Игры. Это была демонстрация всему миру тех позитивных изменений в их стране, которыми они действительно гордятся. Перед нами стоит такая же задача.